Для начала, решено было проехать по центральным улицам, глянуть там, потом в музей заехать, может там что-то знают. А потом видно будет. Он помнил, что были галереи в городе, но где, к сожалению не знал.
Не то, что бы он не любил этот вид искусства, просто не было возможности прикоснуться к нему по-настоящему. Те репродукции, которые тиражировались везде, не производили на него никакого впечатления. А вот картины, которые висели в музее, или статуи, выставленные там же, — это совсем другое дело, на них можно было любоваться довольно долго, даже появлялось желание обладать чем-то вроде этого.
Но, с времен школьной скамьи он не посещал ни музеев, ни выставок. Работа, дом, хлопоты. Тут уж не до прекрасного, а вот душе пожалуй требовалось, что-то подобное.
Прокатившись по главной улице, и не увидев ничего подходящего, он проехался по прилегающим, и примыкающим, тоже безрезультатно. Потом был музей, который оказался закрыт на реконструкцию. Шансы найти нужного человека стремительно уменьшались. Бимен уже совсем было решил бросить эту бестолковую затею, если бы проезжая мимо одного храма, не увидел художника, рисующего с натуры.
Молодой парень, скорее всего, студент университета, стоял возле треножника, и чего-то там вырисовывал, постоянно поглядывая на здание. «О! — подумал Бимен. — Ты мне и нужен. Полагаю что у вас, художников есть какой-то свой магазин, где вы все покупаете. А также есть, наверное такое место, куда вы сдаете свои каракули, которые считаете бесценными творениями. Наверняка в одном из этих мест слышали, или знают где мне найти художника с именем Максимильен».
Остановив автомобиль неподалеку, пчеловод попытался разузнать о магазине, но когда студент услышал зачем ему это, то сразу назвал адрес необходимой студии. Оказалось, что и правда, разыскиваемый, довольно известный в своих кругах человек. И чтобы увидеться с ним надо будет пообщаться с его секретарем в студии.
Но как говорят, пес уже взял след, и поэтому такие сложности, мало чем походили на настоящие сложности.
Секретарем оказалась юная очаровательная девушка, которая не смогла устоять перед обаянием Бимена, и связавшись, со своим руководителем, передала весточку от Бартеломью. Как только привет был доставлен адресату, то незамедлительно последовало приглашение к именитому художнику домой. Девушкой был записан адрес на листочке для записей, и передан приглашенному. За оказанную услугу он поблагодарил ее, и предложил сходить как-нибудь в кино. На что получил отказ, с оправданием типа «У меня уже есть парень», и смущенную улыбку. Казанова раскланялся, и покинул здание.
***
Дом, или лучше сказать «особнячок» находился на окраине города, и чтобы добраться до него, нужно было снова пересечь почти весь город. «Почему он живет так далеко от своей работы? — думал Бимен. — Может же, наверное, если он такой известный, купить себе что-то в центре». Но когда увидел, тот район, где жил художник, понял, что лучшего места, для творческой натуры, пожалуй, и не сыскать.
Тихая уютная улица, домики, богатые, но не вычурные, расположенные друг напротив друга, но самое главное, это тот пейзаж, который открывался в конце улицы. Судя по всему, практически такой же вид, открывался и у каждого, из окна, ведущего во двор.
Было такое ощущение, что цивилизация заканчивалась именно в конце этой улицы. Асфальтовая дорога обрывалась, превращаясь в едва заметную тропинку, петляющую по полю, и убегающую в небольшой лесок, растянувшийся справа. Слева же вдалеке поблескивала вода, в зарослях камыша, едва заметных среди высокой травы.
Искомый домик расположился почти в конце улицы, на ее нечетной стороне, позади кованого забора с высокими воротами, и небольшой лужайки. Строение одноэтажное, широкое, загораживающее все пространство до гаража. Так что, для того чтобы приникнуть во двор, нужно или пройти через дом, или через гараж.
Бимена встречал, выйдя на террасу, сам хозяин жилища. Он был одет в заляпанную красками, растянутую футболку, длинные шорты, и мягкие комнатные тапочки. Хотя к его лицу идеально бы подошла шелковая пижама темных тонов, потому что оно имело черты одного актера. Актера яркого, колоритного, который однажды, даже сыграл волка-оборотня. Про которого можно сказать «с волчьим взглядом». Я говорю, про Джека Николсона. Да, да, про того самого.
Максимильен, конечно же не был его отличной копией, он даже не был просто копией Джека, он вообще не был на него похож, но во взгляде, в форме бровей, в больших залысинах на высоком лбу, в каких-то чертах лица было что-то едва уловимое, но страшно узнаваемое, что-то Николсоновское.
Он высоко поднял правую руку, в знак приветствия, и крикнул: «Машину можно там оставить, мешать никому не будет, тут не ездит никто. Калитка открыта, заходите!» — И исчез в сумраке коридора, даже не посмотрев, пересек ли гость лужайку, или нет. Скорее всего, не было такого случая, чтобы кто-нибудь приехал, и не добрался до крыльца, потерявшись где-то на полпути.
«Кого-то он мне напоминает», — подумал пчеловод, вспоминая встречу с Бартеломью.
Когда он зашел в дом, то увидел силуэт человека, стоящего напротив, в дверном, освещенном уличным солнцем, проеме. Человек махнул рукой, давая понять, в каком направлении двигаться.
Гостиная, которую предстояло пересечь, раскинулась сразу после просторного холла, и была больше похожа на картинную галерею. Полотна висели везде, где их только можно было разместить. Пересекая помещение, Бимен обернулся вокруг своей оси, не забывая при этом переставлять ноги, и стараясь не сильно задерживаться в пути.
Картины были разнообразные, но все написаны в классической, реалистичной манере, причем большинство из них — портреты каких-то обнаженных девиц. Видно было, что хозяину нравится красота женского тела, и он с легкостью передает это в своих работах, причем без малейшего намека на вульгарность. Захотелось даже задержаться и поточнее рассмотреть все, но боясь показаться бестактным, Бимен с неохотой покинул дом и вышел в свет.
Во дворе стояла кованая беседка, с каменной стеной, стекая по которой, журчал водопад, и превращаясь в тоненький ручеек, впадал в небольшой прудик. Метра три в диаметре, водоем населяли рыбы, похожие на карпов, или карасей, чьи жирные серые спины не спеша двигались у самой поверхности воды. Жиденькая осока росла по берегу, а из его середины постоянно поднимались пузырьки воздуха.
В беседке, вокруг круглого плетеного стола, стояли такие же плетеные два кресла-качалки. Максимильен гостеприимным жестом приглашал пройти внутрь, и расположившись там, спрятаться от полуденного солнца.
В тени беседки они пожали друг другу руки, объявив что очень рады знакомству, после чего расположившийся в кресле гость, мог наконец расслабиться и отдохнуть. Хозяин подошел к стене, каким-то образом откинул часть ее на себя, при этом получилось что-то вроде барной
